?

Log in

No account? Create an account
Вениамин Бабаджан. Зоя. Одесса. 1919 - reweiv
Май 24, 2009
12:32 am

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Вениамин Бабаджан. Зоя. Одесса. 1919

(Cм. также в Библиотеке книги Вениамина Бабаджана «
Кавалерийские победы» (1917 [1916]) ) и «Всадник» (1917)


      ЗОЯ
     
      Стихи
     
      «Омфалосъ»
      Одсесса
      1919

     
                                              З. Е. И.
     
      I. СЕРДЦЕ СПЯЩЕЕ
     
      * * *
     
      Каждый долгий Божий день –
      Сердцу новая ступень,
      Новый опыт мыслям трудным,
      Новый дар желаньям скудным.
      Озаряет каждый час
      Новой верой слабых нас,
      Даже каждое мгновенье –
      Сердца четкое биенье.
      Отдых – то же, что труды:
      Утром смутные следы,
      Вздох утраты и тревоги
      Ночью пройденной дороги.
      Так, в трудах и в забытьи,
      Мы проводим дни свои,
      И ревниво нас торопит
      К новым далям старый опыт.
     
      А когда приходит день –
      Стало сердцу биться лень,
      Миг, шальной и неслучайный,
      Нас дарит последней тайной.
      Сладко нам вздохнуть тогда
      После тяжкого труда.
     
      VIII.1918.
     
     
     
* * *
     
      Ах, были дни, когда не так, –
      Оно в груди толкалось тесно.
      Любовь, опасности, табак,
      Все это не казалось пресно.
      Теперь не то. Когда слегка
      Касаюсь левого соска –
      Неторопливо и сурово
      Оно ведет спокойный счет,
      Оно уж ничего не ждет,
      Ему теперь ничто не ново.
      Любовь угасла. Смерть близка
      А горечь трубки так привычна,
      Что ради душного дымка
      Быстрее биться неприлично.
      И подневольный счет минут –
      Уже не подвиг, только труд.
     
      XI. 1918.
     
     
      * * *
     
      Приятно выкурить крепчайшую свою,
      Горчайшую свою, дымнопылающую трубку.
      Ах, осень – как выздоровленье:
      Прозрачна и бессильна, и тепла,
      Так томно радостна, так скромно весела,
      И солнце в сентябре – освобожденье.
      Деревья сбросили излишний влажный груз,
      Легчайшей зеленью колеблют осторожно.
      Между листвой и ветками союз
      Еще пока поддерживать возможно.
     
      Немного этих дней. Но за весь год
      Все, что боролось, зрело и рождало
      Теперь желает отдохнуть, и вот –
      Так дышит весело и так устало!
     
      И дым от трубки не летит с крыльца.
      Душистый облак вьется тут, под крышей,
      И солнце кажется теперь не выше
      Голубоватого и зыбкого кольца.
     
      Х.1918
     
     
      * * *
     
      День пуст. И боле не венчает
      Любовь томительного дня,
      Вечерней лаской не встречает
      Подруга милая меня.
     
      И комната пуста. И губы
      Шептать бессильны о любви,
      А голос, неживой и грубый,
      Твердит: ищи, зови, лови,
     
      Твори, хотя не видишь цели,
      Люби, хотя душа пуста,
      Целуй, хотя и помертвели
      Твои холодные уста,
     
      Плати за все воспоминанья,
      За все желанья и мечты
      И до конца прими сознанье,
      Что навсегда оставлен ты,
     
      Не жди спасительного срока,
      Не смей надеяться! Смирись.
      Без сожаленья и упрека
      Переживи и покорись.
     
      XII. 1918
     
     
      * * *
     
      Если ночь темна – алы зори,
      Голубы утра, ясны дни.
      Если нынче боль – будут вскоре
      Все друзья ко мне – где они?
     
      Доброе вино, трубка тоже,
      Английский табак, звонкий стих –
      Вот и все друзья. Правый Боже,
      Хоть верны они – мало их!
     
      XI. 1918
     
     
      * * *
     
      Путем падений и ошибок
      Идем к безвестной красоте.
      Чей ум печален и негибок,
      Изнемогают быстро те.
     
      Но кто в борьбе не изнемог,
      Бывает при конце утешен,
      И щедро награждает Бог
      Того, кто в этой жизни грешен.
     
      Бессмертие венчает их,
      Потомки славят за пороки,
      Их прозаические строки
      Перелагают в звонкий стих.
     
      1917
     
     
      * * *
     
      К полуночи прозрачная луна
      Муть фонарей осилила. Ночная
      На мостовых почила тишина,
      И отзвенел последний звон трамвая.
     
      Зеленым камнем город засыпал,
      Деревья отдали домам прохладу,
      Росистой сеткой августовский пал
      Туман на памятнике возле саду.
     
      Дни желтые! Ночей голубизна.
      Луна и холод. Мысли, словно тени,
      Предутренняя тишина видений
      И странный час, когда в листве весна.
     
      X. 1918
     
     
      * * *
     
         Угасла ты, моя стихия,
      Уже ты кончилась, война.
      Вернулись времена глухие,
      И жизнь, как в старину, мутна.
     
         В трудах и лени дни влачатся,
      Безбурно прожит мирный год,
      Воспоминания невзгод,
      Как жизнь моя, к забвенью мчатся.
     
         С тревогой чую, что во мне
      Двойное бытие согрето,
      И в жарком сплавились огне
      Дар живописца и поэта.
     
         Меня волнует каждый день:
      И утра алая прохлада,
      И в полдень розовая тень
      На гравии лиловом сада,
     
         И смена в небе облаков,
      Голубизны непостоянство,
      И без границ и без оков
      Морское синее пространство.
     
         Повсюду ищет взор найти
      Добычу для моей палитры,
      И нету, кажется, пути,
      Куда бы не пускался, хитрый.
     
         Когда же вечер настает,
      Уже устало кисти вянут,
      И неподвижно взор притянут
      На потемневший небосвод.
     
         Встают неясной чередой
      Иные, смутные желанья,
      За каждой тянутся звездой
      Неизъяснимые мечтанья...
     
         Ах, если бы любовь пришла
      В наполненное сердце это,
      Она б оттуда прогнала
      И живописца, и поэта!
     
      VIII 1918
     
     
      II. 3ОЯ
     
      * * *
     
         Немного нужно, чтоб любить:
      Улыбка, два-три нежных слова,
      И тонкая связать готова
      Тебя нервущаяся нить.
     
         В сетях мучительных и сладких
      Мы бьемся, ради мигов кратких
      Рукопожатий, быстрых встреч,
      Полупритворного смущенья,
      Полуулыбок восхищенья –
      Лукавой радости предтеч.
     
         Блаженны те, кто полюбил
      Такою легкою любовью.
      Амур у ложа прикрепил
      Колчан и стрелы к изголовью,
      И реют голубые сны,
      И сновиденьям явь покорна –
      Не ждут любовники весны,
      Вкушают радости проворно.
     
         Но если налит яд в колчан,
      Страшна горчайшая отрава:
      Уже не легкая забава
      Любовь, а грозный ураган.
      Порабощенная гордыня
      Душа любовников тогда,
      Опустошенная пустыня,
      Ненапоенная гряда!
     
         Бессильны тяжкие объятья,
      В глазах слепая пустота,
      И шепчут мертвые проклятья
      Меж поцелуями уста.
      И призрак черный над альковом
      Повис недремлющим крылом:
      Освободителем суровым
      Приходит смерть в печальный дом...
     
         А так немного, чтоб любить
      Нам нужно: два-три нежных слова,
      И тонкая связать готова
      Тебя нервущаяся нить.
     
      1919
     
     
      * * *
     
         Опять наполнились тревогой
      И неспокойны дни мои.
      Перед далекою дорогой
      Печали, сердце, не таи.
     
         Да, мил мне этот город тесный
      За то, что в нем не раз познал
      Любовный пламень, блеск чудесный,
      Сладчайшей горечи фиал.
     
         В теснинах этих стен высоких,
      Смотря в мерцающий просвет,
      У звезд я спрашивал далеких
      Любви и счастия совет.
     
         И если здесь познал я горе,
      То где еще, в стране какой
      Поверх домов увижу море
      Из светлых окон мастерской.
     
         Взгляд быстрый, темный и огнистый
      Где встречу я в чужом краю
      И этот локон золотистый
      Опять, целуя, воспою?..
     
      XII 1918
     
     
      * * *
     
      Нет нынче в декабре мороза,
      Зимы не чувствует никто.
      Не вянет на прогулке роза
      В петлице легкого пальто.
     
      Лишь ранним утром, лишь украдкой,
      Законный подтверждая срок,
      Ласкает щеки влагой сладкой
      Душистый робкий холодок.
     
      Но это не зима: нет снега,
      А главное – в груди моей
      Капризная вскипает нега
      И сердце бьется веселей!
     
      И каждый раз при нашей встрече
      С улыбкой повторяю: ах,
      Зачем весной такие плечи
      Томятся в тягостных мехах?
     
      XII 1918
     
     
      * * *
     
      Какой счастливый Новый Год!
      Гляжу в окно – там город снежный
      В голубизну ночных высот
      Льет свет, мерцающий и нежный.
     
      Дни миновали те, когда
      Встречал я праздник горькой флягой
      И числил мертвые года,
      Тяжелой опьяняясь влагой.
     
      Когда немало дней подряд
      Я видел скучную картину:
      Холодный караван Карпат,
      Мезолаборскую долину.
     
      А нынче – трепет влажных звезд
      Между высокими домами,
      И мир, как прежде, мил и прост,
      Любовью дышит и трудами.
     
      И я опять не одинок –
      Дни полны радостью и мукой.
      Прозрачных дней бежит поток
      Очаровательной докукой.
     
      Не знаю, сколько в январе
      Счастливых клеток я отмечу,
      Но завтра на календаре
      Мне говорит про нашу встречу.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Ах, сколько от любви тревоги,
      Как много мыслей и забот!
      Я позабыл порядок строгий
      И времени оставил счет.
     
      И поутру не вспоминаю,
      Какие предстоят дела,
      Зато я очень твердо знаю:
      Сегодня праздник без числа.
     
      Среда, суббота, понедельник,
      Душистый май, сухой январь –
      Мне все равно: я стал бездельник
      И не смотрю на календарь.
     
      А дни короче, чем свиданья:
      Хватает их едва-едва,
      Чтоб в томной скуке ожиданья
      Припомнить все твои слова.
     
      Чтоб очень точно, без ошибки,
      Вообразить сто раз подряд
      Лукавый блеск твоей улыбки
      И твой веселый быстрый взгляд.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Едва легчайшею струею
      Мой вздох коснулся до стекла –
      Цветы блеснули чешуею
      И роща белая взросла.
     
      Из влаги томного дыханья
      На ледяном стекле окна
      Без неги и благоуханья
      Пустая расцвела страна.
     
      Так жар любви первоначальной
      От гордой гаснет красоты,
      И на душе грядой печальной
      Растут холодные цветы.
     
      И в горький час разуверенья
      Из мыслей тающих моих
      Для нового стихотворенья
      Родится первый четкий стих.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Прозрачна стала жизнь поэта,
      Весенний жар давно угас,
      Все тайны отняты у нас,
      Но есть одна, и тайна эта –
      Покойной осени примета.
     
      Мы все утомлены печалью,
      И слезы, щедрый дар весны,
      Нам нынче стали не нужны –
      Нам осень скупо блещет сталью,
      Холодной и пустою далью.
     
      И мы с покорною улыбкой
      Остаток доживаем дней.
      Все неизбежней, все ясней,
      Что не плениться нам ошибкой,
      Мечтой томительной и зыбкой...
     
      Последней тайною владеем:
      Терзаясь болью, не страдать,
      Любить без жажды обладать,
      И юности пустым затеям
      Не доверять мы так умеем!
     
      Вот мудрость. Поздняя услада
      Испепеленного ума!
      Увы... недалеко зима.
      Не надо слов. И слез не надо –
      Глухая смерть за все награда.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Моя любимая по красоте
      Напоминает мне цветы весною.
      Не пышные в благоуханье те,
      Которые покорно предо мною
      Склоняют венчики, когда в саду,
      Как некий царь, с великою угрозой
      С ножом и вазою в руках иду,
      Чтоб овладеть еще одною розой.
     
      Те, юные в проснувшихся лугах,
      Те, стройные и свежие весною,
      Те, гордые на тонких стебельках,
      Цветущие в полях еще до зною,
      Те, дикие, незнаемые те,
      Что не сродни невольникам растеньям,
      Напоминают золотым цветеньем
      Мою любимую по красоте.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Вчера опять подуло с юга,
      Шел влажный снег, его мело,
      И странной теплотою вьюга
      Дышала в мерзлое стекло.
     
      И жались талые снежинки
      Там, за двойным стеклом окна,
      Роняла частые слезинки
      Новорожденная весна.
     
      Там было первое смятенье,
      Там веял слабый вздох весны,
      А здесь – алмазные растенья
      Еще блистали, холодны.
     
      Как будто бы зима в тревоге,
      Спеша на север, в дальний путь
      На час, для роздыха, с дороги
      Ко мне решилась заглянуть.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Весна бежит по снежным пятнам,
      И шепчут быстрые ручьи
      На языке, еще невнятном,
      Счастливые слова свои.
     
      Я знал, что это неизбежно, –
      Зиме недолго до конца,
      Вновь повелительно и нежно
      Весна наполнит нам сердца,
     
      И прорастут, ростки сплетая,
      И процветут в груди у нас,
      И пышным садом, расцветая,
      В назначенный сомкнутся час.
     
      И мы, невольники желаний,
      Во всем покорствуя весне,
      Начнем сближать часы свиданий
      И тосковать наедине,
     
      Лицом припавши к изголовью,
      Всю ночь сквозь слезы видеть сны
      И в сладостной борьбе с любовью
      Желать победы для весны.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Зачем весну опередила
      На тридцать дней любовь моя?
      Слежу нетерпеливо я,
      Как медлит робкое светило.
     
      Протягиваю к солнцу руки
      И так сквозь слезы говорю:
      Прими частицу этой муки,
      Ты только тлеешь, я – горю.
     
      Войди томлением летучим
      В цветы и в свежую листву,
      Верни полет высоким тучам,
      Пролей на воды синеву.
     
      Дай людям жажду поцелуя
      И каждую наполни грудь,
      А главное, не позабудь
      О той, которую люблю я...
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Только для Зои сердце раскрою
      Розою к зною, лилией к влаге,
      К снегу – опалом, к весне – бирюзою,
      Нежностью в ласках, весельем в отваге.
     
      Только для Зои алым побегом
      В талом снегу расцветает шиповник,
      Страсти виновник смеется над снегом,
      Негой исполненный ранний любовник.
     
      Только для Зои солнце весною
      С каждой зарею ясней и чудесней.
      С каждой улыбкою только для Зои
      Грудь наполняется новою песней!
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Каждый день я мыслю о погоде,
      Утром на небо в окно гляжу,
      И, как встарь бывало на походе,
      Облак тающий в заре слежу.
     
      Верные приметы точно знаю:
      Дождь предсказываю без труда,
      Солнца без ошибки ожидаю
      И не прогадаю никогда.
     
      Но твоих печалей и улыбок
      Мне неведом до сих пор секрет.
      Сколько тут загадок и ошибок –
      Вовсе нет испытанных примет.
     
      В ясный день ты иногда печальна,
      В пасмурный бываешь весела.
      Ах, календарю не подначальна
      Роза, если в холод расцвела!
     
      Так и ты верна своей природе.
      Много раз гадать мне довелось,
      При какой милее ты погоде,
      И поныне не решен вопрос.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Любви ревнивой и берущей
      Не понимаю, не хочу.
      Я полн. Будь жаждущей и пьющей,
      Губами припади к ключу,
      Чтоб отразился взгляд любимый
      В его прозрачной глубине
      И чуть быстрей забил на дне
      Родник любви неистощимый.
     
      Пусть тяжела любовь моя
      И только слезы – эти струи.
      Я чувствую – сладка струя
      Твоим губам, как поцелуи.
      Так пей же нежность без конца,
      Томи меня своею жаждой.
      Ведь черт любимого лица
      Мы в жизни не встречаем дважды.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Все о тебе, все для тебя, любовь:
      Спешит весна и сухо дышит лето,
      Звенит волна, томится в жилах кровь
      И стих слетает с губ поэта.
     
      Но не твоей непобедимой тайной
      Моя любимая освящена.
      Дар целомудрия, необычайный
      Редчайший дар таит она.
     
      О, юность, длись, покуда сердце спит,
      Бутон, скрывай свое благоуханье!
      Настанет срок, и душу опалит
      Июля жаркое дыханье!
     
      1919
     
     
      * * *
     
      К последней муке сердце приготовь,
      Пока оно надеждою томимо.
      От тайных слез прозрачнее любовь,
      От горьких дум она непоправима.
     
      Настанет день, и будешь одинок,
      Уйдешь в поля, вдохнешь опять природу.
      Твоей любви увянувший цветок
      Осыплется, вернет тебе свободу.
     
      Побереги тогда печаль свою
      И нежности осадок благородный.
      В прозрачный ток, в холодную струю
      Свободных дней уйди, поэт свободный.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Ненасытимою любовью
      Я до конца испепелен.
      Не мирной лаской к изголовью –
      Огнем слетает тяжкий сон.
      Всю ночь блужданье и паренье
      Сквозь бездны холода и льда,
      Неугасимое горенье,
      Невыносимая страда.
      Утра темны и непонятны –
      И тусклой жизни ширь и муть,
      И солнца розовые пятна,
      И моря голубая грудь-
      Извечным дышит все покоем,
      Ненарушимой тишиной.
      Все не согласно с душным зноем,
      С моим пыланием, со мной!
      Не в этих днях, пустых и праздных,
      Любви решающей цвести,
      И не в трудах однообразных
      Ее высокие пути.
      Ей суждены иные дали,
      Иной, блистательный чертог,
      Касаньем огненных сандалий
      Отмечен у него порог.
      Под сводами его – надежный
      Двух душ пылающий оплот,
      Венец слиянья непреложный
      И страсти реющей излет.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Касаясь милых рук, я знаю –
      Их нужно многому учить:
      Палитре, жаркой и певучей,
      И кисти, острой, как алмаз.
     
      Волос касаясь золотистых
      И глядя в темные зрачки,
      Я мудрость жизни беспечальной
      И веру в счастье отдаю.
     
      Но вянет пышное искусство,
      И мудрость гаснет от любви.
      Ах, даже в робком поцелуе
      Я только скромный ученик!
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Невыносима боль познанья
      Любви пытающим умом.
      Как погасить воспоминанья,
      Каким от мук забыться сном?
     
      Встает смятенье гробовое,
      Кровавый ширится закат,
      И сердце бьет, сторожевое,
      Последний горестный набат.
     
      О, если б позабыть потери
      И сил, чтобы сказать «живи».
      Чтоб в новой, просветленной вере
      Вернуть желание любви!
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Душевной тихою беседой
      Печаль сегодня изведем.
      Садись поближе и поведай,
      Затосковалася о чем.
      Спала ли плохо, сны ль видала,
      Опять ли светлый Мадиэль
      Лучом коснулся одеяла
      И зноем опалил постель?
      Опять ли звал в иные страны
      Чудесный этот гость, и ты
      Рвалась в надзвездные туманы,
      Стремилась в дальние мечты?
      Девические сны тревожней
      Весною и когда луна.
      Будь майской ночью осторожней
      И в сад не открывай окна.
      Там бледный луч ползет по грядке.
      И на пыли блестит роса,
      Через листву глядят украдкой
      Твои ночные чудеса.
      И в сны завороженный бродит
      Там очарованный поэт,
      Всю ночь с окошка глаз не сводит.
      А если за окошком свет,
      Он ждет в ревнивом нетерпенье
      И стережет, когда в окне
      Ты проскользаешь легкой тенью
      На освещенном полотне...
      Твоя тоска – его пыланье,
      И сны твои – его любовь.
      Пойми, пойми свои желанья,
      Смири бушующую кровь,
      Усни спокойно до рассвета,
      Свечу, чтоб не томить, задуй,
      А утомленному поэту
      Пошли украдкой поцелуй.
     
      1919
     
     
      * * *
     
      Любить, я знаю, – не легко,
      Но ежели она прекрасна,
      Искать спокойствия – напрасно,
      Бежать в пустыню – далеко.
      И сердце в том не виновато,
      Что так оно оплетено,
      Что полюбило без возврата
      И лаской до краев полно.
      Нет роз, чтоб увенчать желанье,
      Нет слов, чтобы любовь воспеть,
      Но вдохновенного пыланья
      Не пережить, не претерпеть –
      Молчанье дальше невозможно.
      Не стыдно ли в любви такой
      Таить восторги осторожно,
      Ненужный сберегать покой!
      Приди, спасительница муза,
      Воспламени уста мои
      И сердце, мертвое от груза,
      Улыбкой легкой напои.
      Скажи и ты: любовь прекрасна,
      Любя и умирать легко,
      Искать спасения – напрасно,
      Бежать в пустыню – далеко.
     
      1919

Вениамин Бабаджан. Из творческого наследия. Сост. С.З. Лущик, А.Л. Яворская; ст. и коммент. С.З. Лущик. Одесса. Оптимум. 2004.

Tags: ,

(Оставить комментарий)

Разработано LiveJournal.com