?

Log in

No account? Create an account
Георгий Маслов. Собрание стихотворений. Часть 4. Из альманаха «Иртыш» - reweiv
Ноябрь 22, 2010
02:42 am

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Георгий Маслов. Собрание стихотворений. Часть 4. Из альманаха «Иртыш»

См. также
Г. Маслов. Собрание стихотворений часть 1 (поэма «Аврора», из ГМ), часть 2 (стихи из книги «Георгий Маслов»), часть 3 (стихи из альманаха «Белая лира»), часть 5 (из разных публикаций) и часть 6 (комедия «Дон Жуан»).


Маслов Г.В. Под наклоненными ветвями // Иртыш. 1990. № 1. С. 169-185.


      ЯМБУ
     
      О, мой ямб, звонконогий мой конь,
      Непокорный рабам Буцефал,
      Я смогу укротить твой огонь,–
      Я свободным и дерзостным стал!
     
      Вдохновенного Пушкина нес
      Ты по темени девственных скал
      И, в венках из вакхических роз,
      Под Языковым буйным дрожал.
     
      Но не согнутый вихрями лет,
      Так же ты непреклонен и горд,–
      Был не раз беззаботный поэт
      Под твоими ногами простерт.
     
      Но прими от меня дифирамб,
      Кто б из нас побежденным ни стал,
      О, мой конь, звонконогий мой ямб,
      Непокорный рабам Буцефал.
     
      1915
     
     
      * * *
     
      Вот промелькнула ночь бессонная.
      Глядится день в просветы штор,
      И вы уходите, смущенная,
      Стыдливо уклоняя взор.
     
      Как будто днем опять поставлена
      Меж нами темная черта,
      И все, что ночью было явлено,
      Все снова призрак и мечта.
     
      И вы уж никогда не вспомните,
      В туман предутренний уйдя,
      Бессонной ночи в этой комнате
      Под пенье летнего дождя.
     
      1915
     
     
      * * *
     
      Вся улица в тумане.
      Какой печальный май.
      Валяйся на диване
      И о тепле мечтай.
     
      Как с пьяного разгула
      Мой ум в тяжелом сне...
      Хоть ты бы завернула
      На полчаса ко мне.
     
      Прогнала дым от трубки,
      Сказала: «Что за грязь».
      И вымокшие юбки
      Оправила, смеясь.
     
      И стал бы вспоминать я,
      Что нравилось сперва –
      Ненужные объятья
      И лживые слова.
     
      Да поздно – не вернется,
      И скучно вспоминать.
      В окошко дождик бьется.
      Пора ложиться спать.
     
      А если не случится
      Ко мне прийти и сну,
      Любимые страницы
      Заменят мне весну.
     
      1916
     
     
      * * *
     
      Все те же длинные прогулки
      Со спутниками и вдвоем,
      И поцелуи в переулке,
      И грохот экипажей гулкий
      За розовеющим окном.
     
      А попоздней, когда романсы
      Мечтательно поет сестра,
      И бабушке свои пасьянсы
      Раскладывать придет Нора,
     
      Мы медленно сжимаем руки
      И длительно в глаза глядим,
      Как будто не было разлуки,
      И ревность, и ночные муки –
      Растаявший мгновенно дым.
     
      И только бешенство заката
      Спокойно таявшего дня
      Твердит, что близок час возврата,
      Что все падет, все будет смято,
      Что это сердце из огня.
     
      Симбирск, 1916
     
     
      * * *
     
      Разлука. Слово: «Не надолго!»
      В руках измятые цветы,
      А через день наш дом и Волга,
      И только сон весенний – ты.
     
      Опять безумье вдохновенья
      И строгие мои труды –
      Стихов мучительные звенья
      И формул четкие ряды.
     
      Жизнь протекала между вами –
      Ручьи стихов и цепи числ,
      Чтоб полудетскими руками
      Ты в ней раскрыла тайный смысл.
     
      С моей мечтой как странно схожий
      Он жизнь пронзил, как острый луч;
      Как формула – он ясен тоже
      И, как поток стихов,– он жгуч!
     
      И я опять собьюсь, считая,
      И выроню перо из рук,
      Когда волна волос густая
      Мое лицо оденет вдруг.
     
      Симбирск, весна 1916
     
     
      * * *
     
      Не предвидит сердце глупое
      Дня свиданья, дня разлуки.
      Разве гладил бы так скупо я
      Эти маленькие руки?
     
      Верю, все ж тебе припомнятся
      Вечера шального мая,
      Лишь глаза опустишь, скромница,
      Наши встречи вспоминая,
     
      Как, твои колени трогая,
      Я пьянел, весной волнуем,
      Ты же улыбалась, строгая,
      Самым дерзким поцелуям.
     
      Симбирск, лето 1916
     
     
      * * *
     
      Не нам весеннее безумье
      И трепетный поток стихов –
      Нам жребий – строгое раздумье
      И нищенская скупость слов.
     
      Намеков еле зримых тканью
      Скрыв мысли тайные свои,
      Нас Боратынский вел к молчанью
      И Тютчев говорил: «Таи».
     
      И пусть из радостного плена,
      Из недр божественного сна
      Слова стекают, точно пена
      С бокала полного вина.
     
      1917
     
     
      * * *
     
      Не к буйному безумству плоти,
      Не к ночи, что как день светла, –
      К вседневной тягостной работе
      Ты равнодушно позвала.
     
      Но я склонен, еще недвижный,–
      Над чаем стынущим моим,
      Я не святой,– я только книжник,
      Огнем рожденный – дым.
     
      Не верь рассеянному взору –
      Меня богаче все же ты:
      Ты горько, шепчешь сутенеру
      Свои убогие мечты.
     
      А я лишь в ярости безхмельно
      Исписанные рву листки,
      Да по ночам брожу бесцельно,
      Спасаясь от тупой тоски.
     
      И лбом касаясь потной рамы,
      В тревожную ночную тишь
      Смотрю, недвижный и упрямый,
      На очертанья дальних крыш.
     
      1917
     
     
      * * *
     
      Июльскою душною ночью
      Иду, спотыкаясь впотьмах,
      И чувствую песню на сердце
      И твой поцелуй на устах.
     
      Летит моя легкая юность,
      Как звезды летят надо мной,
      И скоро, быть может, очнемся
      Мы оба седыми с тобой.
     
      Но верю – тогда наши дети
      Звончее, чем петь мы могли,
      Прославят июльские ночи
      В мерцающей звездной пыли.
     
      Так песня в сердцах не умолкнет
      Уста растворяют уста,
      Распустится розой в грядущем
      Певучая наша мечта.
     
      Пока же смотри, о подруга,
      Как золота много в кудрях,
      Пока же и песня на сердце
      И твой поцелуй на устах.
     
      Симбирск, 1917
     
     
      * * *
     
      Для страданий, горших вдвое,
      Возвратил вас ад кромешный,
      О, святые и герои
      Нашей Руси многогрешной.
     
      Костыли и деревяшки,
      Ноют раны в день ненастный.
      Вы свершили подвиг тяжкий,
      И прекрасный, и напрасный.
     
      Тело немощно и хило,
      Только голос тверже стали
      Говорит о днях печали,
      О сраженьях и могилах.
     
      А другой молчит, заплакав,
      Им взволнованный глубоко,
      Как Улисс в стране Феаков
      Слушал древле Демодока.
     
      Может быть, чрез ряд столетий
      И о вас расскажут дети,
     
      И поэт, Гомеру равный,
      Возвестит ваш подвиг славный.
     
      А пока – хвалите Бога
      И за этот день осенний.
      Сладость жизни сей убогой
      Всех даров благословенней.
     
      Симбирск, лето 1918
     
     
      НА ПОЛУСТАНКЕ
     
      На полустанке в грязном вагоне.
      Стою часовым в дверях.
      Темно и душно от страшной вони,
      А звезды, звезды летят в небесах.
     
      Солдаты греются на рельсах рядом,
      Весело трещит сосна.
      И в кружеве пламени привычным взглядом
      Вижу черты твои, жена.
     
      Когда-то ты встретишь в капоте тонком
      Меня, усталая от длинного дня.
      С веселым ребенком, нашим ребенком,
      Милою искрой моего огня.
     
      Тонкое облачко просеребрится
      И снова звезды бороздят вышину.
      Быть может, та, светлая, с вестью домчится
      Об этой песне к дальнему окну.
     
      По пути в Сибирь, сентябрь-октябрь 1918
     
     
      * * *
     
      Бессонница томит. И хочется
      Слагать неправильные строки,
      Чтобы избавиться от одиночества.
      О том, что во Владивостоке,
      А может быть, дальше – в Иокогаме,
      Или уехал на Филиппины,
      Бродишь по дороге с босяками
      Или продаешь апельсины.
      Ты мог бы стать великим ученым,
      При котором Менделеев говорил бы с опаской,
      А ты шляешься по игорным притонам
      И делаешь из жизни дикую сказку;
      Мечешься по земле, как по клетке,
      Меряешь океаны, как лужи.
      Эх, женить бы тебя на домоседке,
      Только не вышло бы хуже.
      Вдруг ты зачахнешь, как горилла,
      Похищенный с милого юга,
      Глядя на уходящие ветрила,
      Эолом натянутые туго.
     
      Омск, 1919
     
     
      АПРЕЛЬ
     
      Уж скоро в воздухе согретом
      Певец рассыплется руладой,
      Который подает поэтам
      Пример, как счастье славить надо.
     
      И вспомнились былые песни,
      Забывшиеся в книжной пыли,
      Они апрельских дней чудесней
      Тепло на душу низводили.
     
      Пусть рассудительней и суше
      С годами мы, подруга, стали,
      И наши слившиеся души
      Так много приняли печали.
     
      Но в сердце, полном юной дрожи,
      Они еще живут в глубинах,
      Его, усталое, тревожа
      Дрожаньем крыльев лебединых.
     
      И, может быть, воскреснут слаще,
      Струей широкой и свободной,
      Чем в годы юности кипящей –
      Прекрасной, краткой и бесплодной.
     
      Омск, 1919
     
     
      * * *
     
      Как я смогу вас успокоить?
      Я сам бездомный и усталый.
      Я лишь целую ваши пальцы,
      Гляжу в усталые глаза.
     
      Досталось нам так много горя,
      Что стали мы детьми большими.
      Смеемся, плачем вперемешку,
      Себя находим лишь в вине.
     
      Что завтра – смерть или разлука?
      Земля дрожит в ужасных муках,
      И много ль стоит, дорогая,
      Печаль двух истомленных душ.
     
      А так немного надо сердцу –
      Из сада свежесть, полумесяц,
      Прикосновенье |рук бессильных
      К разгоряченной голове.
     
      Омск, 1919
     
     
      МОИ СТИХИ
     
      Сурового безветрия
      Дана одним страна,
      Где только геометрия
      Из всех наук нужна;
      Моей мечты невольники,
      Спокойные всегда,
      Они – прямоугольники
      На бледном фоне льда.
     
      Но есть другие– смутные,
      Безумные во мне;
      Безгрешные, распутные,
      Они лежат на дне;
      Не знаю, как рождаются,
      Не знаю, чем живут;
      К поверхности вздымаются,
      Сжигаются и жгут.
      И те, самовлюбленные,
      Невинные ни в чем,
      Как домики картонные,
      Сметаются огнем,–
      О нет, не я их выковал,
      Они взросли в тиши
      Из хаоса безликого
      Тоскующей души.
      Они, как звери, вздыбили
      Спокойную мечту,
      Но сердце рвется к гибели –
      За ними, в темноту!
     
      Омск, 1919
     
     
      * * *
     
      Под наклоненными ветвями
      У церкви на кладбище мир,
      И ангельскими голосами
      Владыку восхваляет клир.
      Мои звучат иначе песни –
      Они не всходят к небесам,
      Они тяжеле и телесней,
      Чем этот чистый фимиам.
      Но не хочу уничтоженья
      Ни милых песен, ни чужих –
      Одно и то же вдохновенье
      Из хаоса воздвигло их.
      Мне сладко знать, что в этом мире
      Ничья не безответна весть,
      Что и моей незвучной лире
      В нем слабое отзвучье есть!
     
      Омск, 1919
     
     
      ПРОСНЕМСЯ
     
      Двадцатые годы!
      Прекрасные женщины,
      Острые умы...
      Как сроднились мы с этим временем!
      Оно сплелось с нашей жизнью.
      Ты бы не удивилась,
      Если б я встретил на улице Боратынского
      И он спросил о твоем здоровьи.
      Ты была влюблена немного
      В Александра Тургенева;
      Он тебе снился
      И дарил белые розы...
     
      И вот сон стал явью:
      Я – декабрист в пустынной Сибири,
      И ты не можешь приехать
      В мое изгнанье.
      Слушай – проснемся!
      Ведь это было
      Сто лет тому назад.
     
      Омск, 1919
     
     
      ЯСНОСТЬ
     
      Помнишь ясное утро в гостинице,
      После ночи – быть может, несчастливой,
      Но тоже ясной?
      Мы пили кофе с сухариками
      И я целовал тебе руки.
      Так соединились наши жизни.
      И мы не сделались веселыми
      И циничными любовниками,
      Каких любил Боккаччио,
      Ни слишком страстными безрассудными.
      Но много ясности было в наших днях,
      И часто сливались наши души
      Воедино, как и тела.
     
      Стоя на балконе осенью,
      Мы смотрели на золотое море
      Необозримых лесов,
      И говорили:
      «Как прекрасна жизнь!
      И слушали биение сердца,
      Третьего между нами.
     
      Омск, 1919
     
     
      * * *
     
      Вы свои портреты показывали
      И улыбались,
      И тихонько рассказывали,
      Где и когда снимались.
      Как вы изящны в кофточке белой,
      В узорной шали!
      Я совсем бы сделался смелый,
      Если бы нам не мешали.
      А впрочем, лучше робким остаться
      И в славословьи,
      Чтоб вы могли лишь лукаво смеяться
      Над моей любовью.
     
      Омск, 1919
     
     
      НА ЧАСАХ
     
      Ночь проходит тревожно.
      Немного устал стоять,
      Но сегодня, очень возможно,
      Придется стрелять.
     
      Завалились спать по берлогам.
      На город нависла мгла.
      Лишь бродит по звездным дорогам
      Прожектора метла.
     
      Весело лают собаки
      На девушку в окне,
      И пьяный поет в овраге
      О веселой весне.
     
      Того не пугают пули,
      Кто изведал весь мед земной;
      Хорошо, что хоть в карауле,
      Ты дышишь милой весной.
     
      Омск, 1919
     
     
      * * *
     
      Проходит тревога,
      Венчает усталость
      Мои сумасшедшие дни.
      Горевшая много
      Душа отпылалась.
      Теперь отдохни.
      Немного покоя,
      Работы немилой
      Часы и усталого сна,
      Пусть снилось иное,
      Когда восходила
      Моя золотая весна.
      Печаль позабыта.
      Мы смотрим, скитальцы,
      В просторы ночной синевы.
      Касаются чьи-то
      Прекрасные пальцы
      Бездумной моей головы.
      Ты не жил, быть может,
      И счастья ты не пил,
      И страсти не знал искони.
      Ничто не встревожит
      Остынувший пепел...
      Душа, отдохни.
     
      Омск, 1919
     
     
      * * *
     
      Волос взлохмаченные пряди,
      Налезающие вперед,
      И отчаянье в мутном взгляде,
      И бессильно отвисший рот...
     
      С кем эти черты так схожи?
      Смотрю, отвращенье тая...
      Помоги мне всесильный Боже!
      Кажется, это я.
     
     
      * * * (*)
     
      В полусне, склонясь над чашами,
      Мы мечтаем у окна,
      И плывет стихами нашими
      Опьяненная луна.
     
      Силы в бурях мы растратили,
      Но настала тишина,
      И теперь мы лишь мечтатели
      Над бокалами вина.
     
      За стеклом – такая синяя
      Скатерть звездная видна,
      И зажгла иголки инея
      Светом бархатным луна.
     
      Суждено ли нам свидание?
      Смерть ли здесь нам суждена?
      Все расскажут нам заранее
      Чаши полные вина.
     
     
      * * *
     
      Помнишь, Лена, первый вальс на бале.
      Мы кружились до потери сил,
      И архивны юноши сказали,
      Что тебя я, верно, покорил.
      Но бокалы до краев наполнив,
      Увели меня с собой друзья,
      Александр Иванович Тургенев,
      Улыбаясь, заменил меня.
      Как Алябьева, ты стала модной,
      Блеск ее тебя не затемнил,
      И певцы красавице холодной
      Отдавали стихотворный пыл.
      Как же, Лена, ты, которой в мире
      Грезились лишь вальсы и цветы,
      Хочешь кончить в ледяной Сибири
      Жизнь со мной средь горькой нищеты.
      Отказать тебе я не умею,
      Щемит грудь от счастья и тоски.
      Плачу и поцеловать не смею
      Слабо надушенные листки.
     


(*) Обн. 06.12.15. Другая редакция этого стихотворения по прижизненной публикации (сообщено уважаемым khebeb):

      * * *
     
     В полусне склонясь над чашами,
     Мы мечтаем у окна,
     И плывет, стихами нашими
     Опьяненная луна.
     Силы в бурях мы растратили,
     Но настала тишина,
     И теперь мы лишь мечтатели
     За бокалами вина.
     За стеклом такая синяя
     Скатерть звездная видна,
     И зажгла иголки инея
     Светом бархатным луна.
     Суждено ли нам свидание,
     Смерть ли здесь нам суждена, –
     Все расскажут нам заранее
     Чаши горького вина.

     Сибирская речь. 1919. № 105. 18 (5) мая.
     С. 1 приложения «Литературный еженедельник
     газеты “Сибирская речь”»


Обн. 06.12.15. Благодаря уважаемому khebeb исправлены существенные искажения, унаследованные от сходного неотформатированного текста, взятого из Интернета, ссылка на этот источник удалена за его некорректностью..

Tags: ,

(21 комментарий | Оставить комментарий)

Comments
 
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
[User Picture]
From:khebeb
Date:Май 14, 2015 05:30 am
(Link)
"Примерно в середине августа 1919 г. структура и штатное расписание Особого отдела, номенклатура должностей и оклады содержания его сотрудников подверглись значительным изменениям ...
Начальником политического отделения состоял штабс-капитан В.И.Ильинский, а его помощником - служивший в Егерском батальоне Ставки Верховного главнокомандующего Г.В.Маслов, откомандированный в распоряжение Особого отдела по ходатайству самого Т.В.Бутова" (Шишкин В.И. Особый отдел управления делами верховного правителя и совета министров российского правительства (май-декабрь 1919 года) // Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2012. Том 11, выпуск 8: История. С. 72 = www.nsu.ru/xmlui/handle/nsu/6225).

Edited at 2015-05-14 05:33 (UTC)
[User Picture]
From:q_iber
Date:Май 27, 2015 04:06 pm
(Link)
Особист )
А супруга эсер, да и сам Георгий Владимирович на выборах в Учредительное собрание за эсеров агитировал, если не ошибаюсь.
[User Picture]
From:khebeb
Date:Май 27, 2015 04:13 pm
(Link)
у Колчака Особый отдел не военной контрразведкой занимался (та так и называлась), а активными мероприятиями / идеологическими диверсиями (та же модель, что и в: разведчик/шпион)

Edited at 2015-11-02 16:43 (UTC)
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
(Скрытый комментарий)
[User Picture]
From:khebeb
Date:Декабрь 2, 2015 10:28 pm
(Link)
РАДИОТЕЛЕГРАФ
Где памятник, как призрак голиафа(так),
Закатная скрывает мгла,
Стальная мачта радиотелеграфа
Пронзила небо, как игла.
Внизу авто рычат фырчат, как звери,
Трамвай бросает четкие звонки.
Кинематограф — лавочка феерий –
Зажег блестящие у входа огоньки.
Из Вены, Лондона, Парижа и Нью-Йорка
Летят известия, прорезав даль пространств,
Толпа привыкшая к игре непостоянств
Сенсаций жадно ждет, их ловит зорко.
О дивный радио! Ты мировой глашатый (так).
Твой рог звучит на весь широкий мир.
Там революция! Там — в грохоте набата
Толпа справляет свой кровавый пир.
Там — мирный труд! Там — новое открытье.
Там новый летчиком побит рекорд.
Там англичанами захвачен новый порт.
Все — свежие и яркие событья.
Все вести новые о том, что гневно,
Дух человечества рвет цепи бытия,
Всю музыку событий злободневных
Вбирает жадная душа моя.
Единая Россия (Омск). 1919. № 5. С. 9. - случайно оказался под руками. Знаю двух специалистов по Вощакину, спрошу у них про остальное. Кажется, Вощакин не омич, а понаехавший туда при Колчаке - что похоже на правду, поскольку трамваев в Омске тогда не было (хотя была культовая радиомачта).
ПС Раз пошла такая пьянка, добавлю, что вышло ПСС Юрия Сопова в составе книги: Штырбул А.А. Дожить до сентября: Судьба поэта Юрия Сопова. Омск, 2015, тираж 100 экз., нигде не продается (а если кто узнает, где можно купить, оповестите здесь)
[User Picture]
From:q_iber
Date:Декабрь 2, 2015 10:33 pm
(Link)
Спасибо!
[User Picture]
From:khebeb
Date:Декабрь 3, 2015 08:56 am
(Link)
Вощакин, Александр Михайлович (1897, Самара — после 1962, Фрунзе?). Поэт, литературовед. В Самаре учился в гимназии (1904-1916), в Казанском университете на историко-филологическом факультете. С конца 1918 в Омске. Участник заседаний литературно-художественного кружка «Единая Россия»; в начале 1920 выступал в клубах с омскими литераторами. В 1920 в Самаре работал в клубах, инструктором военных школ, в журнале «Рычаг», принимал участие в литературном обществе «Слово». Одновременно учился в Самарском институте народного образования на литературно-художественном отделении. В качестве преподавателя русского языка и литературы работал в Башкирии (1926-1929), на Урале (1929-1932). Учился в Пермском педагогическом институте (1928-1932), в аспирантуре Смоленского педагогического института (1933-1936). В 1936 году был командирован Наркомпросом во Фрунзенский педагогический институт, где занял должность заведующего кафедрой литературы. В 1939 защитил кандидатскую диссертацию на тему «Поэтическое наследие Валерия Брюсова». В 1954 направлен в докторантуру Института мировой литературы им. А.М.Горького (Пушкинский дом) Академии наук в Ленинграде. Тема докторской диссертации «Мастерство изображения человека у Горького». Автор книги «Горький и киргизская литература» (Фрунзе, 1962).
-------
Я так понимаю, что он из самарских купцов Вощакиных.
ПС Мб сделать отдельно тему "малые колчаковские поэты"? А то перегружаем Маслова

Edited at 2015-12-03 09:01 (UTC)
[User Picture]
From:khebeb
Date:Декабрь 3, 2015 08:56 am

Вощакин

(Link)
Эвакуация
Из цикла «Современность»
Тянутся длинные, длинные обозы
Так медленно за возом воз
На гулкий вокзал, где свистят паровозы,
Где много тяжелых чугунных колес.
Солома разбросана, пожитки, поклажа,
На грязных телегах — тюки.
Пыхтят, отдыхают грузовики
В громадном сарае-гараже.
Всадники мчатся по улицам шумным,
Солдаты идут и песни поют.
У женщин взволнованных лица безумны,
Куда-то спешат и везут семью.
Ветер пламя пожара колышет,
Где-то звуки военной трубы.
Город пустеет. А издали слышен
Гул орудийной пальбы.
Наша газета. 1919. 2 октября


Edited at 2015-12-03 08:59 (UTC)
[User Picture]
From:khebeb
Date:Декабрь 3, 2015 08:57 am

Вощакин

(Link)
Омску
Ex oriente lux — сказали:
Так возрождение свершится.
Вот веют флаги на вокзале
Над новою столицей.
Прикрыв лицо степного зверства
Культурной беженскою пленкой,
Такою хрупкою и тонкой,
Возникли в Омске Министерства.
Во всем подобие столицы:
В двенадцать пушка бухнет ровно,
И Любинский — Тверская словно,
Сменились экипажи, лица.
Там, где некрашеные зданья
Глядят так жалко и так гадко,
Рысят киргизы на лошадках
В своих восточных одеяньях.
Свистя проходят англичане,
Французы в шапочках помятых,
В плаще и брюках полосатых
Такой красивый итальянец.
Трепещут флаги.
С пеньем дружным
Идут сибирские стрелки.
Колышутся так ровно ружья,
Поблескивают штыки.
Так едешь долго до вокзала.
Пыхтят, ревут, трещат автомашины,
А всюду в окнах и витринах
Видны портреты Адмирала.
Наша газета. 1919. 17 сентября.
(Всё из: Третья столица. Омск 1918-1919: Изобразительное искусство, литература / Отв. ред. И.Г.Девятьярова. Омск, 2011. С. 110-111).
------
в газетах встречен также "Александр В.", напр., за его подписью ст-ние "Союзникам" («Они без нас подписывают мир…») в: : Сибирская речь. № 189. 31(18) августа. С. 2

Edited at 2015-12-05 14:26 (UTC)
[User Picture]
From:q_iber
Date:Декабрь 6, 2015 11:08 am

Re: Вощакин

(Link)
И ещё, и ещё спасибо.

[User Picture]
From:reweiv
Date:Январь 9, 2016 03:14 pm

Re: Вощакин

(Link)
Добавил http://reweiv.livejournal.com/425828.html?thread=110692#t110692
и это стихотворение в НГ тоже видел - оно разбито на строфы, и не "Сменились экипажи", а "Смешались экипажи".
[User Picture]
From:khebeb
Date:Январь 9, 2016 03:18 pm

Re: Вощакин

(Link)
Тут приватно сообщили, что Александр В. - это скорее Венедиктов, нежели Вощакин; первому было по должности неудобно публиковать под полным именем неполиткорректные стихи
[User Picture]
From:reweiv
Date:Январь 9, 2016 03:24 pm

Re: Вощакин

(Link)
А вот как думаете, чей псевдоним Г.М.? См. Наша газета. 1919-09-11. №22. Может, включить под вопросом?
[User Picture]
From:khebeb
Date:Январь 9, 2016 08:56 pm

Re: Вощакин

(Link)
В данном конкретном случае, и с Нашей газетой № 22, и с Сибирской речью № 206 от 21 сентября (где то же ст-ние с датировкой «апрель 1919 г.», подп. тоже Г.М.) вопросов никаких нет - это однозначно Маслов, что подтверждается и списками, и мемуарными свидетельствами (того же Мартынова).
[User Picture]
From:reweiv
Date:Январь 11, 2016 04:54 pm

Re: Вощакин

(Link)
А не подскажите, можно где-то в сети посмотреть этот номер "СР" № 206. В известном мне выложенном архиве номера за сентябрь, увы, отсутствуют. Или, может, у Вас найдется скан?
[User Picture]
From:khebeb
Date:Январь 11, 2016 04:59 pm

Re: Вощакин

(Link)
в сети нигде нет. Сам этот номер в Москве есть в ГАРФе и, возможно, в РГБ. Попрошу днями тех, кто туда ходит.

Edited at 2016-01-11 16:59 (UTC)
[User Picture]
From:reweiv
Date:Январь 11, 2016 05:10 pm

Re: Вощакин

(Link)
Спасибо, но это уже слишком))), выложу по "Нашей газете".
[User Picture]
From:khebeb
Date:Январь 11, 2016 05:11 pm

Re: Вощакин

(Link)
А вдруг там разные редакции?
(Удалённый комментарий)
[User Picture]
From:reweiv
Date:Ноябрь 30, 2016 03:29 am

Re: Вощакин

(Link)
Большое спасибо!
[User Picture]
From:reweiv
Date:Январь 9, 2016 03:09 pm
(Link)
А. Вощакин

ЭТИ ДНИ
Из цикла современности.

За днями дни идут жесточе
И над землею реет кровь.
И хочешь ты или не хочешь,
Винтовку верную готовь

Бестрепетный суровый воин,
Сжав зубы, испытав судьбу.
Зови в веселом дружном строе
Всех малодушных на борьбу.

Кто б ни был ты, мой современник,
Быть может с женственным лицом.
Суровой жизни только пленник –
Жестокое кругом кольцо

Кольца стального не расторгнешь
Мужайся в наш суровый век
Под градом пуль душой не дрогнешь
Ты, закаленный человек.

Белеют жуткие папахи,
Блестят морозные штыки –
Война в убийственном размахе:
Срезает юные ростки

Вот жизнь кипит неудержимо,
Спокоен только лунный диск.
Трусливости и страха – мимо:
Вся жизнь сплошной и яркий риск.

………………………………………

За днями дни идут жесточе
И над землею рдеет кровь.
И хочешь ты или не хочешь,
Винтовку верную готовь

Наша газета. 7 ноября 1919, №76, стр. 3
[User Picture]
From:reweiv
Date:Ноябрь 22, 2015 10:43 pm
(Link)
Здорово, добавил в комментарии.
Разработано LiveJournal.com