?

Log in

No account? Create an account
Анастасия Мирович. Стихи и проза - reweiv
Декабрь 3, 2018
01:46 am

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Анастасия Мирович. Стихи и проза

      См. также: Анастасия Мирович в воспоминаниях сестры: часть 1, часть 2, часть 3, биографический очерк в «Летейской библиотеке» lucas_v_leyden (часть 1, часть 2).

      Решил собрать в одном месте доступные на данный момент немногочисленные произведения Анастасии Мирович; подробно о ней можно почитать у уважаемого lucas_v_leyden (тут и тут).
      Короткая литературная биография Анастасии Мирович примечательна и несколько загадочна. В 1899 году она вместе с сестрой приезжает в Москву «без круга знакомств, без денег, с одним рекомендательным письмом». А уже в 1901 стихи молодой никому не известной дебютантки появляются в брюсовских «Северных цветах» (далее «СЦ»). Что вызывает разное отношение. Например, зависть. Так, меньше чем в течение месяца (июль-август 1901 г.) Н.О. Лернер в трех (!) письмах (см. здесь) настойчиво и лукаво («Вы всегда были выше их») «стыдит» Брюсова за публикацию в первом номере «СЦ» «чепуховин» Мирович (по-разному комбинируя её имя с другими несимпатичными ему авторами) и предлагает взамен свои. Не думаю, что ответственного за своё детище составителя подобные замечания могли порадовать (замечу, что Лернер нападает в своих письмах и на Гиппиус). Но критика не возымела действия. В 1902 году Брюсов печатает в «СЦ» ещё три стихотворения А. Мирович и две прозаических миниатюры. А в каталоге «Скорпиона» её имя стоит в символистском «блоке» авторов «СЦ» на равных с уже именитыми: «З. Гиппиус, Д. С. Мережковский, Ф. Сологуб, К. Д. Бальмонт, Валерий Брюсов, П. Перцов, А. Мирович, А. Волынский». Какой-то хитрой литературной политикой это не объяснить. И вряд ли тут можно предположить роман: Брюсов отзывается о ней в дневниках как о некрасивой, бедно одетой и даже не слишком начитанной в поэзии. Остается одно, самое простое: ему действительно понравились её стихи и она впечатляет его как необычная личность (а ему было с кем сравнивать): «Но она очень современна. её мысль направлена на заветнейшие тайны наших дней. Мы говорили (долго, целые часы) о том, что страшно, о том, что всё страшно, везде ужас и тайна. Она чувствует это более, чем все, кто много говорит и пишет об этом». То есть, для неё эти «заветнейшие тайны» были не предметом для отвлечённых умственных спекуляций, а частью её внутреннего мира, который просвечивает за её стихами. Некоторое представление об этом мире можно составить по воспоминаниям сестры, вот, например, как Анастасия Мирович относилась к собственному творчеству: «Когда однажды покойной сестре моей Насте домашние помешали сосредоточиться над писанием (у нее была огромная потребность лет с 13-ти писать и стихи, и прозу), она воскликнула: «Сколько зарезанных птиц! – Потом объяснила: – Когда собираешься писать, мысли и образы трепещут крыльями. Им необходимо лететь. Всякая помеха для них – нож. И лучше, если бы меня вместо них зарезали».
      Так что, хотя А.Ремизов и пишет, что Брюсов говорил о «Тигров спящих дыхании» с «полуулыбкой», думается, тот не мог не чувствовать, что эти красивости не подделка, за «пустячками» – подлинное чувство. Сумел оценить эту «тихую лирику» (к которой, на мой взгляд, был не очень способен сам). Это сочетание наивности и глубины, искренней мистики и фантастики (говоря в поздних терминах, слегка сюрреалистической). Тонкий, своеобразный мир, где луну предпочитают поцелуям. Немного похоже на Лохвицкую, но лаконичнее и недосказанней. Интересно, что в ретроспекции поэта А. Кондратьева обе были образцами для подражания для тех тогдашних «девушек», «на которых была пролита священная кровь Киприды», и если Мирру он называет «божественной», то Анастасию «единственной талантливой из всех поэтесс декаденток». Не знаю, могла ли поэтесса, опубликовавшая всего 5 стихотворений, оказать заметное влияние на целое поколение (впрочем, авторитетность места издания всегда имеет значение), но ясно, что она произвела сильное впечатление, по крайней мере, на самого мемуариста. И не только на него, так, например, М. Я. Шик вносит её в план своей книги о новейшей поэзии: «VIII. Балтрушайтис, Миропольский, Дурнов, Курсинский, Мирович etc». (письмо к Брюсову, 1903), а И. Гюнтер сообщает Блоку (1905), что «среди самых молодых у меня тоже есть несколько любимых Талантов: С. Соловьев, А. Ремизов, A. Рославлев, А. Смирнов, Л. Вилькина, В. Гиппиус, А. Мирович». Сам же А. Блок отмечает на полях «СЦ» (среди прочих произведений) ее стихотворение «Anima sola», и также вносит её имя в список источников к своей статье (оставшейся незавершенной) о новейшей русской поэзии (1902) «Стихи: Боделэра, Верлэна, Malharmé, Ришпена, Прюдома, Фруга, Льдова, (Аннунцио — проза), Вилье де Лилль Адан, (Гамсун — проза), Балтрушайтиса, А. Мирович, Курсинского, Жданова, Федорова, Коневского (N3), Фридберга».
      Если же начать разговор о дальнейшей рецепции её произведений, то её удивительное ожерелье из живых ящериц сразу приводит на память «Невзрачное сухое ожерелье / Из мертвых пчёл, мёд превративших в солнце» Осипа Мандельштама (1920). А метемпсихотический сюжет помянутого стихотворения с тиграми ("Памяти встречи", <до 1901>), который они с Брюсовым вполне могли обсуждать, возможно, нашёл подробное развитие в знаменитой брюсовской "Встрече" ("Близ медлительно Нила", 1906, см. подробнее здесь). Как бы то ни было, она одна из смелых первопроходиц той романтической поры, когда женщин ещё не научили говорить о перепутанных перчатках. Жаль, что из-за болезни её столь запомнившееся современникам начало осталось без продолжения, а архив, как сообщает в воспоминаниях сестра, погиб.


      СТИХИ


Северные цветы: Альманах кн-ва "Скорпион" 1901. Стр. 102-103.


      ПАМЯТИ ВСТРЕЧИ

      Орнаменты колоннъ голубыхъ,
      Тигровъ спящихъ дыханье,
      Дуновенье несбыточныхъ сновъ золотыхъ –
      И рыданье.

      О, сказки желанныя!
      Цвѣты первозданные!
      И сѣти для райскихъ птицъ...
      О, души избранныя,
      Счастливыя, странныя –
      Вѣнцы для царей и царицъ.

      Орнаменты колоннъ голубыхъ,
      Тигровъ спящихъ дыханье,
      Дуновенье несбыточныхъ сновъ золотыхъ –
      И рыданье.


      ANIMA SOLA
      (Посвящаю ***).

      Дальняго острова башни туманныя
      Лепетъ зеленой волны,
      Травы ползучiя, благоуханныя,
      Благоуханные сны.
[103]
      Мертвой красавицы губы открытыя
      – Слышится въ сердце: прости! –
      Вазы этрусскiя, вазы разбитыя,
      Сказка о млечномъ пути.

      Страшныя рыбы на берегь отлогiй
      Вышли въ полуночный часъ.
      Катится по небу мѣсяцъ двурогiй,
      Катится внизъ – и погасъ...



Северные цветы: Альманах кн-ва "Скорпион". 1902. Стр. 127-128.


      ИЗМѢНА.

      Я на твой поцѣлуй не отвѣтила –
      До того ли мнѣ было?
      Въ этотъ мигъ я тебя не замѣтила –
      Вѣдь луна всходила.

      Поднялась золотая, красная, –
      Чуть улыбку тая,
      И шепнула мнѣ тихо, всевластная:
      «Ты моя, моя!»

      Но сейчасъ облака быстролетныя
      Закрыли ее вуалью,
      И тебѣ поцелуи безсчетныя
      Отдаю съ печалью.


      НАВОЖДЕНIЕ.

      Кто позволилъ тебѣ, предразсвѣтный тумань,
      Мои бѣдныя очи слѣпить,
      И кольцомъ обвивать мой робѣющiй станъ,
      И прохладою сердце томить?
      Кто позволилъ тебѣ, о смѣющiйся гномъ,
      Мои черные кудри лобзать,
      И въ безмолвьи ночномъ ядовитымъ гребнемъ
      Надъ зеленымъ болотомъ чесать?
[127]
      Какъ осмѣлилась ты, о летучая мышь,
      На плечѣ моемъ травы плести?
      И не страшно тeбѣ, многострунный камышъ,
      Заговорныя рѣчи вести?
      Чу!.. На небѣ сквозь тающiй облачный дымъ
      Проступила пурпурная кровь...
      И разсѣеть заря эти чары вокругь,
      Навожденiя злую любовь.


      СЕСТРѢ.

      ...Гдѣ, скажи мнѣ, былая корона?
      Кто низвелъ меня съ пышнаго трона?
      И въ простую одежду одѣлъ,
      И разсудку внимать не велѣлъ?

      Что глядишь ты съ печалью такою?
      Я кажусь тебѣ странной, больною?
      Золотистую пряжу прясти
      Суждено мнѣ на этомъ пути.

      Въ золотистую пряжу изъ свѣтa
      Я должна, я хочу быть одѣта!
      Подожди... Ты увидишь меня
      Королевой лазурнаго дня.



По рукописи из архива В. Брюсова (РГБ. Ф. 386. Карт. 129. Ед. хр. 8.); позаимствовано здесь у lucas_v_leyden.


      < 4 >

      * * *

                  Посвящается В. Мирович

      В тебе не отразилось ничего,
      Что было мудростью создавшего тебя
      И мнится мне, что ты слеза Его,
      Упавшая в стихию бытия.
      В его слезе сверкают отраженья,
      Сверкают рощи, солнце и цветы,
      Безумный круг земного сновиденья
      - И это ты, и это ты.

      Вот почему тебя я так любила,
      Тебя проклясть была не в силах я.
      Мне было сказано, мне откровенье было,
      Что ты слеза в стихии бытия.


      < 5 >

      ВЕТЕР

      …Нет, не грезила я. Наяву
      Этот ветер живой, благовонный,
      Колыхая цветы и траву,
      Пролетел над равниною сонной.
      И равнина, ответом дыша,
      На воздушную ласку блаженную,
      Зеленея и тихо шурша,
      Не спала в эту ночь незабвенную.
      Не спала в эту ночь, как и я
      И объятая грустью безмерной
      Повторяла в тиши: я твоя…
      Я твоя… Улетевший, неверный!


      < 11 >

      ЕВРЕЙСКАЯ МЕЛОДИЯ
      (Посвящаю С. В. Л.)

      Лепечущих волн Иордана
      Напевы смущают мой сон.
      И гул иудейского стана
      И тихий печальный Сион.
      Волнуется сердце глубоко
      С ресниц ниспадает роса
      – О, благостный месяц востока!
      Я славлю твои небеса.
      Здесь арфа Давида звучала…
      Я тень псалмопевца зову!
      Хочу я, чтоб арфа рыдала
      Во сне… Наяву…


      < 12 >

      СВЕЧИ

      Зажгите их. Глубоко, ярко дышит
      Их пламя знойное, поднявшись стебельком.
      Не чувствует оно, не слышит,
      Но жизнь таится в нем.

      Жизнь алчная, недолгая, слепая!
      Ты веруешь в свою земную власть,
      Как верит, душу сожигая,
      Нахлынувшая страсть.


      < 21 >

      ХОРОВАЯ ПЕСНЯ

      На горе Шайтун песни поют,
      А и песни поют – в ладоши бьют.
      На горе Шайтун нечисть живет,
      А и нечисть живет – хоровод ведет.
      Добры молодцы там рогатые,
      Красны девицы там крылатые.
      – Хоровода того я сама не боюсь,
      Я на гору ту взойду- подымусь.
      И сокроет меня ночь туманная
      Серебристая, белотканная…
      Кто обнимет меня, тот будет мой…
      Я с горы Шайтун не вернусь домой.


      < 18 >

      ОБЪЯТЬЕ

            Мечта больная! –
            Все сокрушая
      Она растет, растет, как лес.
            Тьма набегает,
            Тьма ниспадает
      И мне не видно святых небес.

            Свершиться должно
            И неотложно
      Предначертанью глубоких сил…
            О, где сознанье,
            Где колебанье,
      Какой их ветер погасил?

            Мы все забудем,
            Как дети будем
      Или как тени чужого сна…
            Утихли муки,
            Сомкнулись руки,
      Твоим лобзаньям я отдана.


      < 19 >

      * * *
                        Dormez les espairs.
                        Dormez les envies…

                                          Verlain

      Моя любовь уснула в колыбели,
      Измучив грудь мою…
      Уста ее как будто побледнели…
      Баю-баю-баю.

      Она мятежно так в груди металась –
      Кто делал больно ей?
      И я над ней с молитвой наклонялась:
      «Усни, усни скорей!

      Я обовью, дитя мое больное,
      Цветами колыбель…
      Вот незабудка, ландыши, левкои –
      Вот иммортель».


      < 22 >

      СЕЛЕНА

      О, богиня Селена! Стремительный путь
      Совершая в безмолвной ночи
      Уронила ты стрелы на пылкую грудь
      Эти нежные стрелы-лучи.

      И вздохнула я… Руки к тебе подняла…
      Пред тобой холодею, дрожу…
      И о том, что нежданно в тебе поняла,
      Никому, никому не скажу…

      О, богиня Селена! Твой лик неземной
      Я приветствую песней моей -
      Долетит ли она к колеснице златой
      Иль растает в сияньи лучей?


      < 23 >

      СЛЕЗЫ

      – О, месяц! В бледный час ночной
      Ненарушимый мой покой
      Лучом таинственным смути,
      Альков мой нежно освети.
      Я одинока, я больна,
      Я безнадежно влюблена
      В твой золотистый полукруг,
      Далеко плавающий друг!
      Ты любишь облачный простор,
      Дубравы тихий разговор,
      Реки сверкающую даль
      И сердца женского печаль.
      Так полюби же мой альков,
      Дыханье трепетное снов
      И слезы жаркие очей
      В сиянье месяца лучей.


      < 25 >

      ПЕСНЯ КОЛОМБИНЫ

      Пьерро мой ненаглядный!
      Легко с тобой мне жить,
      Костюм наш маскарадный
      Легко с тобой носить.
      Но тайной сокровенной
      Горит душа моя…
      Пьерро мой драгоценный!
      Люблю другого я.
      О, дай твои мне руки!
      Всего не рассказать –
      Я лютни слышу звуки,
      Пойдем с тобой плясать.


      < 27 >

      РАЗДУМЬЕ

      Порвалася пряжа времен…
      Что было в те дни – я не знаю…
      Как смутный загадочный сон
      Себя и других вспоминаю.

      Я в призрачном доме жила
      Я все сосчитала ступени,
      Когда возведенной была
      В покои, где прячутся тени

      В покои, где времени нет,
      Где слышится смех безучастный
      Где брезжит томительный свет
      Оранжевый, синий и красный.


      < 28 >

      СМЕРТЬ

      Порою смерть влечет меня,
      Как сад развесистый, тенистый,
      Как смена суетного дня
      На вечер тихий и росистый.

      Исполнив дней своих число,
      Душа глядит с недоуменьем
      На все таинственное зло,
      Что было жизни сновиденьем.

      Хочу сказать ему – прости!
      Благой закон ко мне взывает…
      И в сад развесистый уйти,
      Где солнца луч не проникает.


      < 29 >

      * * *

      Тише… тише… Бойтесь привидений!
      Миг один – и явятся оне.
      Станут здесь – в зеркальных отраженьях
      Сядут там – на стульях, на окне.

      Я боюсь их жизни чудной, странной…
      Белых лиц, исполненных тоски…
      Одеяний длинных и туманных
      И пожатья мертвенной руки.

      Упадешь пред ними на колени –
      Да свершатся таинства вполне…
      Тише… тише… бойтесь привидений –
      Миг один и явятся оне.


      < 30 >

      * * *

      Что за жизнь! Преодоленье
            Мировых идей
      Неустанное движенье
            Вкруг оси своей.
      Поднят флаг соревнованья
            Слабым нет житья
      И дрожит до основанья
            Древо бытия
      Я устала. Песен ратных
            Больше не хочу
      И на крыльях благодатных
            В грезы улечу.



Отрывки из стихов Анастасии Мирович в дневниках Варвары Малахиевой-Мирович.


      < I >

      … в юные годы мои сестра Настя писала (по поводу одного из моих “поклонников”, безнадежно приворожившегося ко мне):

      О том, как полюбил он ундину
      Со сказочной силою глаз,
      Как он свиданий боялся,
      Чувствуя власть над собой,
      Как ему в грезах являлся
      Образ ее молодой,
      Бледный, как небо ночное,
      Полный таинственных сил…


      < II >

      … вспомнилось стихотворение давно умершей сестры:

      Из дальнего края
      Прошедшего ветер дыхнул.

      и что-то про “цветник давно отцветших лет” и последние строки:

      Пионы взывают о мщеньи.
      Вы гибель волшебной мечты,
      И рядом забвенье, забвенье –
      Душистого мака цветы.

      … Забыла. А знала когда-то все без пропусков и любила это стихотворение.


      < III >

      Я не могу тебе сказать,
      Ни пояснить, ни описать,
      Какие мысли целый день
      меня волнуют.

      Они бегут, они скользят,
      Они волнуются, спешат,
      Меня преследуют, как тень,
      Меня чаруют.

      И вся любовь, и все мечты,
      И все страдания, и ты –
      Все позабыто ради них,
      Неуловимых.

      Я их люблю, я их зову
      И я для них теперь живу,
      Моих красавиц молодых
      Неустрашимых –

      полудетская, лет в 22–23, набросковая попытка овладеть секретом (слишком тонким). Писано года за 3–4 до психического заболевания.


      < IV >

      Встреча с А. И. Шингарёвым… И глаза. Сестра Настя позже, когда служила под его началом, писала о них:

      Я знала, что могут такие глаза
      мой дух без возврата унесть.
      В них первая свежесть, ночная гроза,
      в них тайна глубокая есть.


      < V >

      Проезжая мимо Гранатного переулка, подумала: “Там Ольга” <Ольга Веселовская (Бессарабова) в это время жила в Гранатном переулке со своим мужем историком С. Б. Веселовским>. И сейчас же встал вопрос: где – там? И прозвучали строки покойной сестры:

      Все, что тобой называлось,
      Так далеко отошло,
      Точно с землею рассталось,
      Облаком ввысь уплыло.



      ПРОЗА


Северные цветы: Альманах кн-ва "Скорпион". 1902. Стр. 80-83.


      ЯЩЕРИЦЫ.

                  Bewege sich die Schattenbilg...
                                          Heine,

      Ее достали изъ глубокаго колодца. Она не помнила, какъ и когда въ него попала и сколько времени была тамъ. Ея мокрые волосы стали чернѣе отъ воды, чернѣе стали брови и рѣсницы, а взглядъ ея, проникновенно долгiй, манилъ и удивлялъ каждаго. Казалось, что она разучилась говорить и многое забыла.
      Къ ней призвали волшебника.
      Родители ея столпились возлѣ него и умоляли его вернуть сознанiе и память бедной девушкѣ. Онъ стоялъ передъ ней въ хитонѣ изъ ползучихъ травъ, въ коронѣ изъ лопуховъ и перьевъ, и змѣиная улыбка скользила между морщинами его лица, то расширяя глаза въ огромныя свѣтящiяся бездны, то вновь сжимая ихъ въ узкiя щели.
      Онъ сказалъ:
      – Какую память, какое сознанiе вернуть тебѣ? Развѣ не тѣмъ больна ты, что узнала слишкомъ много? Что видѣнiе твое стало больше тебя самой?
      Она вздохнула и, потягиваясь всѣмъ тѣломъ, какъ бы изнемогая отъ необходимости отвѣчать ему, сказала:
[80]
      – Ты угадалъ.
      Онъ усмехнулся.
      – Еще бы не угадать мнѣ. Скажи, какая разница между золою и деревомъ?
      – Та, – отвѣчала она, – что дерево можетъ стать золою. А перегорѣвшая зола никогда уже не будетъ деревомъ.
      – А можно сосчитать птицъ, когда онѣ кружатся въ воздухѣ мелькающей черной стаей?
      – Можно, – отвечала она. – Но для этого нужно самой стать птицей.
      На подносѣ изъ плетенаго камыша онъ протянулъ ей три ожерелья. Одно изъ нѣжныхъ полевыхъ цвѣтовъ, другое изъ, жемчужинъ и третье – изъ живыхъ ящерицъ.
      Изъ трехъ ожерелiй этихъ, къ какому льнетъ твое желанiе, тянется твоя рука, устремляется взоръ и воля?
      Она протянула руку къ третьему и съ тихимь стономъ, какъ бы повинуясь несознанному, надела на себя зеленыхъ, бьющихся животныхъ.
      – Здѣсь нечего мнѣ делать, – сказалъ волшебникъ, оборачиваясь къ ея роднымъ. – Но не бойтесь, дайте привыкнуть ей къ яшерицамъ, и она станетъ похожа на всѣхъ васъ.


      ЭЛЬЗА.

      – Молчанье, – сказалъ пасторъ, закрывая Евангелie. Если мы для нашей бедной Эльзы не нашли словъ даже у божественнаго Спасителя, то что можетъ сказать ей человѣческiй языкъ?
      Мать Эльзы продолжала плакать. Она не утирала слезь, потому что ихъ было слишкомъ много. Онѣ лились изъ ея души какъ будто изъ огромнаго соляного моря – о, да! – соляного.
[81]
      – Эльза,– сказала она дочери, – посмотри, который часъ.
      – Третьи пѣтухи уже пропали, – отвѣтила Эльза.
      Такъ они сидѣли всѣ втроемъ поздней ночью, и никому не приходила въ голову мысль о томъ, что время уснуть.
      – Эльза, дочь моя, – сказалъ пасторъ,– разскажи намъ, какъ это съ тобою было.
      Девушка откинула назадъ пышные локоны и положила руки на столъ. Она стала водить пальцемъ по узору скатерти и стала тихо говорить о томъ, что съ нею было. Въ теченiе этой ночи она уже три раза разсказывала все, и если бы имъ дать десять тысячъ ночей, они каждую ночь сидѣли бы и говорили объ этомъ же самомъ.
      – Мы вышли изъ дому рано утромъ, чтобы найти какое-нибудь поле, гдѣ можно было бы зарыть убитыхъ нами. Bcѣ трое были саксонцы, въ синихъ мундирахъ съ желтыми галунами. Умирая, одинъ изъ нихъ пожелалъ, чтобы я вмѣсто дѣтей рожала ужей. Ножи мы спрятали очень далеко, и всѣ слѣды преступленiя скрыты.
      – Эльза, дочь моя, – сказалъ пасторъ, вздыхая, – убивая, ты не думала о насъ?
      – Не думала, – отвѣчала она. На обратномъ пути мы встрѣтили людей, которые спросили насъ, не знаемъ ли мы что-нибудь объ убiйствѣ трехъ часовыхъ возлѣ зданiя Центральной тюрьмы? Мы сказали – нѣть, нѣтъ, не знаемъ! Вѣтеръ гудѣлъ намъ въ уши, мосты дрожали подъ нашими ногами. Когда же пришли въ городъ, былъ уже найденъ ложно обвиненный преступникъ. Друзья мои радовались и спѣшили уѣзжать изъ города, гдѣ оставаться было опасно. Они укладывали свои чемоданы, ѣли сыръ и смотрѣли на часы, боясь опоздать къ поезду. Тотъ, кого мы освободили, убивъ саксонцевъ, – цѣловалъ мои руки и шею и повторялъ, какъ бы въ забытьи: «Я всегда зналъ, что ты всюду пойдешь за мною. Ты бросила для меня отца и мать. Не побоялась стать убийцей».
[82]
      И онъ подмигивалъ на меня товарищамъ: «умѣетъ любить»! Я стягивала ремнями его мѣшки и не находила словъ.
      – Они уѣхали, – сказал, пасторъ, – внизъ по Рейну. А ты осталась.
      – Въ десять часовъ ты была уже одна, – заметила мать.
      – Я стала прибирать комнату и не находила мѣcта отъ запаха крови, который былъ возлѣ меня. Потомъ я поцѣловала крестъ и легла спать.
      – Христосъ былъ не далеко отъ тебя, – заметилъ пасторъ.
      – Я разучилась понимать Его.
      – Ты поймешь Его,– съ вѣрой сказала мать.
      На щекахъ у Эльзы ropѣли два красныхъ пятна, а глаза были сухи и сыотрѣли въ одну точку.
      – Аминь,– сказалъ пасторъ.
      – Аминь,– сказала Эльза.
      Но разойтись они не могли, и разсвѣтъ засталь ихъ сидящими за столомъ, и бледное утреннее солнце съ отчаянiемъ поцѣловало красныя щеки Эльзы.
      -------------------
      Но это не все.
      Невинно казненный воскресъ и, отыскавъ свою прежнюю одежду, желалъ увидѣть Эльзу. Онъ хотѣлъ сказать ей одно слово, и отыскивалъ ее годы, неутомимо.
      Однажды ночью онъ подошелъ къ дому пастора и увпдѣлъ въ освещенныя окна, что Эльза сидитъ за столомъ и водитъ пальцемъ по узору скатерти, а родители ея въ молчанiи смотрятъ на нее.
      Онъ постучался и былъ впущенъ въ домъ. Пасторъ только что хотѣлъ сказать „аминь”, когда дверь отворилась и въ комнату вошелъ казненный.
      – Здравствуй, Эльза, – сказалъ онъ. – Отнынѣ я буду съ тобой.
      И всѣ трое перекрестились, покорные волѣ Божьей.

      Анастасiя Мировичъ.
      Villa Camille.

      

Tags: , , , , , , , ,

(5 комментариев | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:lucas_v_leyden
Date:Декабрь 9, 2018 04:49 pm
(Link)
Повесил у себя ссылки на Ваши материалы. Теперь не вырубить топором!
[User Picture]
From:reweiv
Date:Декабрь 13, 2018 07:16 am
(Link)
Отлично, может, ещё что-то найдется в других журналах и архиве В.М.-М., она пишет (стр. 767 - нет в указателе):
"День был посвящен памяти покойной сестры моей, вынырнувшему из архива черновику ее полудетских стихотворений. Среди них несколько (4–5), написанных незадолго до заболевания и напечатанных в “Северных цветах” и еще в некоторых журналах."

Edited at 2018-12-13 07:18 (UTC)
[User Picture]
From:reweiv
Date:Декабрь 22, 2018 08:29 pm
(Link)
По ходу дела возник ворпрос: ст-е "На горе Шатун..." называется "Хоровая песня" или "Хороводная песня", как в описи?
[User Picture]
From:lucas_v_leyden
Date:Декабрь 22, 2018 08:43 pm
(Link)
Ну я списал как хоровую, хотя мог и ошибиться, конечно. Буду остальные переписывать - проверю.
[User Picture]
From:reweiv
Date:Декабрь 22, 2018 07:55 pm
(Link)
Для интересующихся, другие произведения А. Мирович в архиве В. Брюсова:

Стихотворения:

1. "Акация" (В ту осень цветы опадали...) 12
2. "Баллада" (Трех юношей пылких любила...)
3. Благословляют ангелы святые... ("Музыка Генделя") 4
6. "Вопрос" (Зачем так много неясного...) 5об,
7. "Воспоминание" (На бархат нежный...) 3
8. Встретивши взгляд мой случайный... ("Признание") 25
14. "К морю" (Улетай же, печаль нелюбимая...)
16. Люблю тебя без времени, без срока... ("Посвящается +++ " )
17. "Мадонна Рафаэля" (Святая! Дивная! Полет души высокий...)
20. Мысли, как пчелы усталые...
26. "По дороге" (Стая резвых птиц слетала...) 10
31. Я даров не прошу многоценных... 26

Рассказы:

"Аловастровый сосуд мира", "Зонтик".
/1890-е – 1900-е гг./

Стихотворения в прозе:

"Филомена", "Несколько слов".
/1901/

Разработано LiveJournal.com